Девочка не хотела трахаться, но её заставили, вышло реальное изнасилование, обиженная и униженная, она после того как её трахнули была отпущена домой.

Я конечно не фанат этого знаменитого фильма-сериала, но мне казалась что подружка Гарри ему симпатична, оказывается он больше любит целовать мальчиков, смотрим...

Дорогие наши мальчики-«айтишники», как вы гордо себя именуете! Честное-пречестное слово, мы, девушки разного возраста из отдела продаж, очень вас любим! Правда-правда! Нормальным девушкам свойственно любить мальчиков, несмотря ни на что.

Несмотря на то, что вы кладёте своё (уверена, огр-р-ромное!) детородное хозяйство на корпоративные стандарты внешнего вида, ходите на работу мятые, небритые и воняющие потом (или лошадиной дозой дешёвого одеколона поверх пота — поверьте, это ничуть не лучше). Как же, вы же гении, вам можно.

Несмотря на употребляемый в наш адрес за глаза термин «продажные женщины». Да, это ужасно смешно.

Несмотря на то, что вы проводите минимум половину рабочего времени, пиная балду и рассуждая в курилке о новых играх, тогда как мы за ту же зарплату живём в круге «телефон — аська — телефон», общаясь с клиентами всё рабочее, а часто и нерабочее время. Попробуй скажи некоторым: «У нас уже рабочий день закончился»! Ладно, если просто обматерит, а если звякнет наверх и пожалуется на нечуткое обращение?



Несмотря на то, что на любой вопрос непременно следует высокомерное выражение лица типа «не отрывай Юпитера от размышлений о судьбах мира». Юпитер в этот судьбоносный момент, как правило, занят просмотром сайтов, крайне далёких от профессиональной тематики. Да, я блондинка, я не знаю, что такое «айпи-адрес» и какой он у моего компьютера. Я должна это знать? А случайно это не должно быть у тебя записано?

Американцы издали книгу, в которой приводятся курьезные ситуации. возникшие в суде:

АДВОКАТ: Назовите день вашего рождения
СВИДЕТЕЛЬ: 18-е июля
АДВОКАТ: Год?
СВИДЕТЕЛЬ: Каждый год.

АДВОКАТ: Каким образом амнезия действует на Вашу память?
СВИДЕТЕЛЬ: Иногда я о чем-нибудь забываю
АДВОКАТ: Приведите примеры того, о чем Вы забыли

АДВОКАТ: Сколько лет Вашему сыну?
СВИДЕТЕЛЬ: Какому из трех?
АДВОКАТ: Двадцатилетнему
СВИДЕТЕЛЬ: Скоро будет двадцать один

АДВОКАТ: Сколько лет Вашей дочери?
СВИДЕТЕЛЬ: Тридцать восемь
АДВОКАТ: И сколько лет она живет с Вами?
СВИДЕТЕЛЬ: Сорок один

АДВОКАТ: Так что же произошло в то утро?
СВИДЕТЕЛЬ: Мой муж проснулся и сказал: "Привет, Сьюзан"
АДВОКАТ: И что же Вас так расстроило?
СВИДЕТЕЛЬ: Меня зовут Кэти

Новогодний бал в школе у младшей дочери поверг меня в легкий шок. Такого количества бантов, рюшей и кринолинов мне не доводилось видеть нигде. Такое ощущение, что занесло на бал дебютанток в Вене, хотя, справедливости ради, стоит признать, что там я пока не был.

На фоне всего этого вспененного, как сливки на вершине десерта, великолепия, мальчики — будущие мужчины, смотрелись как-то так бледновато. "Что вы хотите?", как будто извиняясь, сказала учительница младших классов: "Мальчиков сейчас мало!"

Не знаю, что она имела в виду. Конкретно в дочкином классе, количество женских душ лишь на одну единицу превышает число мужских. А вот заметно последних действительно не было. Потерялись…

Я задумался. К чему все это? Роскошные облегающие лифы на худеньких первоклашках? "Ах, принцессы!" — восклицала чья-то бабушка и без устали щелкала фотоаппаратом. Мамы девочек, не менее разнаряженные, чем дочурки, красовались друг перед другом. На их фоне мамы мальчиков выглядели скромнее и спокойно потягивали шампанское за накрытым столом. Из пап я был совершенно один…

От остановки до почты было метров восемьсот. Февраль швырял в лицо Толика, одну за одной, пригоршни крупной соли. Твердые многоугольные кристаллы больно кололи глаза, забивали нос и уши и совсем не хотели таять. Одной рукой Толик натягивал на лицо воротник короткой болоньевой куртки, а другой обхватывал себя за рёбра, пытаясь согреться. Стуча зубами и заикаясь, он материл – по отдельности и совокупно – климат средней полосы, свою жизнь, братву и архитектора, запроектировавшего для бетонного сарая без окон, именовавшегося Дворцом спорта, совершенно пустую площадь шириной чуть не в километр.
Толику было холодно. Ещё ему было страшно. Уже очень, очень давно.

Толик хорошо помнил, когда он впервые по-настоящему испугался. Ему было тогда двенадцать лет. В их классе учился Рожкин, рыхлый мальчик с очень большой головой. Одноклассники били Рожкина на каждой перемене. Беззлобно, но сильно. Если Рожкина пинали пыром в задницу, он летел вперёд, схватившись за пораженное место и прогнувшись, как акробат. Если удар наносился в живот, Рожкин падал, смешно сучил ногами и визжал по-поросячьи «уй-уй-уй-уй». Ещё было прикольно сначала зарядить Рожкину ногой по яйцам, не очень сильно, просто чтобы загнулся, а потом ребром ладони, как каратисты в кино, по шее. «Кия!» и Рожкин падал носом на подставленное колено - элегантное завершение серии ударов. Повергнув Рожкина на пол, нужно было произнести обязательное «Всосал?» или «Впитал?» Что именно Рожкин должен был всосать и впитать, не пояснялось.